«В том, что моего тестя убили, я не сомневаюсь»

Оксана Сойко
Смолянин 10 лет добивается возбуждения и расследования уголовного дела

Днём 24 марта на улице Октябрьской революции, недалеко от облпрокуратуры и здания, в котором находится руководство регионального Следкома, стоял мужчина с плакатом на груди. Написанное на этой «открытке» было столь обвинительным, что прохожие в большинстве своём спешили побыстрее пройти мимо — на всякий случай. Другие же останавливались и заговаривали с этим человеком.

Николай Васильевич открыт для общения. Рассуждает здраво и логично. Он пояснил, что поначалу стоял не на Октябрьской, а прямо перед вышеупомянутыми зданиями, из которых выходили сотрудники, фотографировались с ним и спрашивали, не желает ли он сделать какое-либо заявление.

— Я им сказал: «Вам — нет». На том разговор и закончился, — рассказал на следующий день Николай Васильевич.

Мы сидели в кафе, и история, которую поведал мужчина, очень удивила меня, как и тот факт, что человек значительную часть своей жизни потратил на борьбу, которая в результате вылилась в несколько центнеров бумаги с многолетней перепиской с различными органами — прокуратуры, следствия и т.д.

Николай Васильевич периодически добивался проведения доследственных проверок, но результат — ноль. Однако смолянин не останавливается на «достигнутом», вот и с одиночным пикетом вышел на улицу. Значит, есть причина? Попробуем разобраться.

Странная смерть старика

Есть у Николая Васильевича жена, а у той — родная сестра, назовём её Ниной. Нина раньше жила в Уфе, работала в местной больнице. А потом переехала в Смоленск и поселилась в квартире своего отца, Ивана Ивановича. Престарелый мужчина, ветеран Великой Отечественной, сильно болел, со временем ему стал нужен постоянный уход. В конце 2005-го он уже не вставал с постели. Врачи при выписке из госпиталя сказали родственникам, что жить старику осталось несколько месяцев.

А Иван Иванович умер 29 января 2007-го, в 84 года. И Николай Васильевич уверен, что эта смерть наступила в результате умышленных действий Нины.

— Когда тесть стал совсем плох, на семейном совете мы решили, что ухаживать за ним в основном будет Нина. Мы с женой навещали Ивана Ивановича и видели, что уход за ним был нормальным. Но в последние месяцы и особенно в последние недели ситуация изменилась. Как выяснилось позже, к этому времени Нина, пользуясь зависимым состоянием отца, уже заставила его переписать завещание, по которому, как ей казалось, всё имущество после его смерти переходило к ней. Она всё чаще стала заявлять, что ей всё надоело и она устала. Нина ругала отца и высказывалась, что не выдержит всего этого и задушит его подушкой. Или перекроет ему катетер, отводящий мочу, — говорит Николай Васильевич.

По словам моего собеседника, такие «крики души» его настораживали, но в их реализацию ни он, ни его жена не верили. Думали, что Нине выгодно, если отец поживёт подольше, ведь в то время она сдавала две своих квартиры в наём. Ко всему, у Ивана Ивановича была большая пенсия.

— Последние недели мой тесть уже едва двигался, ничего не ел, почти не говорил, был очень беспокоен, метался и пытался что-то сказать, плакал, когда моя жена держала его за руку и успокаивала его. Жена рассказывала мне, что уход за отцом стал намного хуже. Он часто лежал грязным, неумытым. Жена плакала, когда вспоминала, что сестра очень грубо разговаривает с отцом. Предлагала помощь в уходе, но Нина агрессивно отказывалась, утверждая, что она и сама делает все необходимое.

Как говорит Николай Васильевич, Нина вообще старалась, чтобы Ивана Ивановича никто не навещал. Она со скандалом запрещала приходить к отцу даже его знакомой соседке.

— Однажды, придя к отцу, моя жена обнаружила, что катетер перекрыт. Нина объяснила, что забыла его открыть, когда меняла баночку с мочой. За три дня до смерти тестя катетер опять был удалён. Жена вызвала «скорую». И, хоть Нина и говорила, что катетер выпал совсем недавно, обнаружилось, что кровать и укрытые одеялом промежности больного были залиты подтекавшей мочой, от них исходил густой застарелый смрад. Лишь позднее я понял, что катетер она удаляла специально.

После установки катетера дочери помыли Ивана Ивановича, еще прочнее укрепили катетер лейкопластырем, чтобы он не выпадал.

— Жена села рядом с отцом, взяла его за руку. Он немного успокоился и из последних сил прошептал: «Я же человек». Видимо, он понимал, что его убивают, но объяснить уже ничего не мог. А на следующий день жена без предупреждения вновь пришла к отцу и увидела, что катетер валяется на полу рядом с кроватью. Нина объяснила, что отец сам его вырывает. Когда я узнал о таком объяснении, то не мог поверить этому. Иван Иванович из последних сил цеплялся за жизнь и вообще был не из тех, кто ушёл бы на тот свет добровольно.

Как утверждает мой собеседник, в последние дни Нина кормила отца большими дозами феназепама, потому что он якобы все время кричал от боли. Но, как говорила врач, болей не должно было быть. Ко всему, Нина заявила, что отец отказывается от уколов.— А вот феназепам тесть принимать точно отказывался. Моя жена однажды сама видела, как он сопротивлялся, но подумала, что это капризы старика. Сейчас я думаю, что тесть, если и кричал, то скорее не от боли, а от горя, что его убивает собственная дочь. Примерно за месяц перед смертью у Ивана Ивановича врачи скорой помощи признали воспаление легких. Из некоторых высказываний Нины, проанализированных мною позже, я подозреваю, что она видела начало воспалительного процесса и сознательно нарушала режим приёма антибиотиков.

Иван Иванович со своей тоже ныне покойной супругой и дочерью (не Ниной)

«Уж не серийная ли она убийца?»

Когда Иван Иванович умер, Нина, по словам Николая Васильевича, излишне настойчиво заговорила о том, что покойный заклинал не отдавать его на вскрытие — мол, не по-христиански это. Впрочем, тогда никто об этом и не думал, смерть выглядела естественной. Хотя Николаю Васильевичу показался странным тот факт, что он никак не мог подвязать челюсть покойнику — она всё время отваливалась, будто была сломана.

— Во время похорон Нина, на мой взгляд, была неадекватной. Печали в ее глазах я не видел, но она была какой-то нервной и злой. К убеждению в том, что она убила своего отца, я пришел после того, как тщательно проанализировал многие факты, которые были мне известны самому и которые в беседах со мной вспомнила моя жена.

Так, однажды Нина в семейном кругу стала рассказывать дикую историю про «чёрную вдову», работавшей санитаркой в той же уфимской больнице, что и Нина. Мол, эта женщина сама признавалась, что несколько раз травила своих мужей из-за наследства. Каково же было удивление Николая Васильевича и его жены, когда они увидели по телевизору репортаж о санитарке — серийной убийце из Уфы.

— Тогда мы задумались: а случайно ли умер муж Нины? Может быть, она многому «научилась» в той уфимской больнице? Впрочем, это только предположение, которое тоже не мешало бы проверить.

И началось...

16 февраля 2007-го Николай Васильевич написал первое заявление о подозрении в убийстве тестя в прокуратуру. И понеслось, как снежный ком, заявление за заявлением. Их было великое множество. Эти документы имеются в редакции.Мужчина просил провести проверку, допросить людей, которые были свидетелями последних недель жизни Ивана Ивановича. Указывал на сломанную челюсть — будто старого человека подушкой душили. На феназепам, от которого дед был в постоянном беспамятстве и не мог слова сказать. На выдёргиваемые катетеры, из-за чего Иван Иванович мог в любой момент умереть от отравления организма солями мочи. На диагноз медиков «скорой» о наличии у старика черепно-мозговой травмы, будто его постоянно били по голове. На отсутствие лечения его от пневмонии и т.д.

Следствие же, по словам Николая Васильевича, допросило только «удобных» свидетелей. Например, врача из поликлиники, которая навещала деда.

— Она дала показания о том, что Иван Иванович был ухожен, хвалил Нину... Ну что может сказать врач, которая проглядела убийство? Ко всему, тело тестя не осматривали ни медики, ни полицейские, справку о его смерти заочно выдали в поликлинике.

Не в силах ничего добиться, получая отказ за отказом, Николай Васильевич попросил, чтобы его с супругой проверили на детекторе лжи — полиграфе. Проверку прошла сестра Нины. Машина «сказала», что женщина не врёт. И тогда Николай Васильевич с женой начали настаивать на эксгумации. Но и в этом получили отказ.

Из всего выходило, что никто не хотел заниматься делом смерти старика, тем более выкапывать его тело из ещё свежей тогда могилы. Ну умер — и умер, и без того хорошо пожил. «Нет оснований для возбуждения уголовного дела», — таких ответов у Николая Васильевича скопилась целая гора.

Между тем «жалобщик» получал всё новые подтверждения своим догадкам. Так, выяснилось, что Нина интересовалась у знакомых медиков, что будет с больным человеком, если оставить его без катетера. А когда из колонии вернулся сын Нины, сидевший за наркотики и кражи, то парень, узнав об этой истории, начал обвинять свою мать в убийстве деда. Даже носил следователям заявления, но их ему почему-то возвращали.

— В самом начале этой истории, когда у меня возникли серьёзные подозрения, я позвонил Нине с предложением встретиться и поговорить. Она грубо отказалась, и тогда я сгоряча сказал ей, что она сядет в тюрьму. С тех пор она несколько раз в разговорах с моей женой угрожала нанять киллеров, чтобы убить или покалечить меня. Однажды эта угроза прозвучала в присутствии девушки её сына. Я полагал, что эти угрозы — лишь истерика от страха разоблачения, но полностью игнорировать опасность не мог.

По словам Николая Васильевича, Нина при свидетелях неоднократно говорила, что продаст квартиру и наймёт киллера, узнавала, сколько это стоит.

— Учитывая эти обстоятельства, а также личность Нины и её связи с уголовным миром, у меня имелись веские основания опасаться осуществления этой угрозы. Я снова обратился в органы следствия, но в очередной раз впустую.

«В наших „органах“ процветает коррупция!»

Разумеется, отношения между родственниками превратились в кошмар, сёстры перестали общаться меж собой. Время шло, и однажды Николай Васильевич узнал, что Нина продала свои квартиры. И решил: для того, чтобы дать взятки нужным людям и избежать уголовного наказания.

И тогда Николай Васильевич начал писать в более высокие инстанции — мол, в смоленских правоохранительных органах и органах следствия процветает коррупция. Иначе он никак не мог объяснить всё происходящее. У него складывалось полное впечатление того, что Нину покрывают люди в погонах. Он указывал фамилии работников полиции, прокуратуры и Следкома, обвинял их.

Похоже, с годами на заявления Николая Васильевича вообще перестали обращать внимание. Вероятно, за глаза называли его сутяжником. Но остановиться он уже не мог — в каждом новом ответе он видел признаки очередного преступления. Начал писать в СК РФ и Генпрокуратуру, но его заявления возвращались «на родину».

— Полагаю, что Нину незаконно освобождают от уголовной и материальной ответственности за совершенные ею преступления по причине взяток должностным лицам. Иначе не объяснить тот сплошной поток подлогов, фальсификации документов, превышения должностных полномочий, сокрытия и уничтожения улик, клеветы со стороны должностных лиц правоохранительных органов различных ведомств и уровней.

За минувшее время Нина похоронила и сына. Официальный диагноз — туберкулёз, который парень «подцепил» в местах не столь отдалённых. Эта смерть тоже не даёт покоя Николаю Васильевичу. В принципе, ничто не предвещало, что парень умрёт. И в этой гибели Николай Васильевич видит «руку Нины», ведь сын пошёл против матери и тоже добивался правды, связанной со смертью его деда.

10 лет борьбы

Как мне кажется, если бы тогда, в 2007-м, была проведена эксгумация, и не было бы этой многолетней истории. Судмедэксперты расставили б точки над «i» и выяснили причины смерти, и тогда Нина либо уже сидела в тюрьме, либо с неё были бы сняты все подозрения.

Поначалу мне казалось, что первоисточник спора между родственниками — делёж квартиры деда, но, всё больше вникая в документы и подробности происходящего, я тоже начала верить, что не всё в этой истории чисто.

— Квартира здесь ни при чём, вы сами видели все документы — одно цепляется за другое, и остановиться уже было невозможно, — говорит Николай Васильевич. — За прошедшие годы по разным вопросам, связанным с преступлениями Нины, мы добились отмены около 100 незаконных постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, аннулирования сотен (!) других незаконных решений должностных лиц правоохранительных органов.

В сентябре 2010-го руководителем СК по Смоленской области было дано указание следствию проверить сообщение о признаках двустороннего вывиха нижней челюсти, которые были обнаружены у Ивана Ивановича после его смерти. Но и эта «проверка» закончилась ничем.

Николай Васильевич на днях снова выходил на одиночный пикет. Внимания он добился, об его истории теперь узнают. Кто-то поверит, кто-то — нет. А Ивану Ивановичу, наверное, неспокойно на том свете — близкие ему люди погрязли во вражде. Хотя, конечно, есть и Божий суд, который рано или поздно расставит всё по своим местам.

Сразу 18 родственников, сбитой поездом старушки, решили нажиться на смерти бабушки

Дарья Климова

Все они обратились в суд.
В Тюменской области 18 родственников сбитой поездом старушки обратились в суд, интересно, что погибла бабушка 17 лет назад, сообщает телеграмм-канал Readovka.ru.

...

Василиса Шилина: «Вы все люди - биомусор»

Лина Данилевич

Последствия и жертвы громкой истории.
Лес рубят, щепки летят: пока моментальная ставшая знаменитостью смоленская первокурсница Василиса Шилина (освежить память с её выдающейся трансляцией в Instagram можно тут) не торопится раскаиваться в своем проступке, под удар народного гнева попадают совершенно посторонние люди. Вообразить масштабы травли довольно легко: истории посвятили несколько тредо

...


наверх